Интересно, почему тяга к невиданной хозяйственности пробуждается во мне только вечерами, когда я спать собираюсь?
Саратов по-прежнему продолжает меня преследовать. На что мое бедное сердечко реагирует тройным сальто и громким падением вниз... в пятки.